Евгения Чульжанова
директор центра прикладного анализа поведения «Мозаика»,
LT: Евгения, как вы впервые соприкоснулись с непростой темой аутизма?
ЕВГЕНИЯ ЧУЛЬЖАНОВА: На момент 2013 года я руководила большим подразделением в крупной IT-компании: важный этап моей карьеры, но я почувствовала, что дальнейший рост в этой сфере для меня ограничен. Примерно в это же время у моих близких друзей ребёнку поставили диагноз «аутизм», и я увидела, с какими сложностями сталкиваются семьи в подобной ситуации. Тогда практически не было специалистов, которые занимались бы такими детьми, не говоря уже о системной помощи. Родители оставались один на один с диагнозом ребёнка.
Я педагог по образованию, люблю детей и несколько лет преподавала английский язык. И меня всегда привлекали сложные проекты. И я решила начать работать в новой для себя области, где соединились работа с детьми, новизна и сложные задачи.
Так в 2013 году я стала одним из организаторов Междисциплинарного центра прикладного анализа поведения при НГУ, где мы начали работу с детьми с аутизмом в поведенческом подходе. А через три года я, следуя своему принципу «ставить сложные и амбициозные цели», решила создать лучший в России центр ABA-терапии (от анг.: аpplied behavior analysis – прикладной анализ поведения).
У меня на тот момент абсолютно не было предпринимательского опыта, так что это было смелой задумкой.
Сейчас «Мозаика» – это уже сеть центров с отличной репутацией, в штате у нас более 80 человек. В 2021 году я также стала членом правления Профессионального союза поведенческих аналитиков России (ПСПА) – в этой роли я системно занимаюсь развитием ABA-терапии в нашей стране.
Как центр «Мозаика» может помочь ребёнку с аутизмом?
Для нас всегда определяющими были высокое качество терапии и научный подход: эффективность методов ABA подтверждена исследованиями.
Мы одни из первых в России начали проводить интенсивную терапию с детьми. Другие центры работали короткими курсами или предлагали небольшое количество часов занятий в неделю, а мы сделали ставку на длительную комплексную интенсивную терапию – именно такой подход считается наиболее эффективным в мировой практике.
Наша работа строится на анализе: специалисты наблюдают за поведением ребёнка, собирают данные, строят графики и на основе данных составляют комплексные программы. Каждый ребёнок с аутизмом уникален, поэтому программы создаются только индивидуальные.
Мы помогаем детям осваивать жизненно необходимые навыки – говорить, играть, общаться с другими людьми и справляться с серьёзными поведенческими проблемами.
Сразу после открытия к нам начали приезжать семьи со всей России и из других стран, причём не только из стран СНГ, но и из Европы, и даже из США. В нашем списке уже более 120 городов.
Одной из сильных сторон стала система подготовки специалистов. У нас выстроена собственная образовательная модель, и сегодня на обучение в «Мозаику» приезжают специалисты со всей России и из других стран: как начинающие, так и руководители центров.
Каких результатов удаётся достичь в работе с детьми?
Аутизм проявляется по-разному. Иногда это трудности коммуникации или социальной адаптации, а иногда – серьёзные поведенческие нарушения и выраженное отставание в развитии.
Поэтому и результат может выглядеть по-разному: для кого-то это будут первые слова, для кого-то – первый поход в бассейн, а кто-то научится гулять и играть с другими детьми на улице.
Запоминающиеся истории — это когда ребёнок в результате терапии в центре идёт в общеобразовательную школу. Родители присылают фотографии с первой линейки, и для нас это огромная радость!
Одна из таких историй связана с мальчиком, с которым я начала работать, когда ему было три года. На моих глазах он впервые начал повторять звуки. Сейчас ему тринадцать лет, он ходит в школу, и мы работаем над социальными навыками – над тем, как более естественно поддерживать разговор, например.
Вы прошли серьёзное обучение по прикладному анализу поведения – как готовят специалистов в этой области?
Подготовка в нашем деле действительно серьёзная. У меня международная сертификация BCBA (от анг.: board certified behavior analyst). Чтобы её получить, нужно пройти глубокое теоретическое обучение, набрать полторы тысячи часов супервизированной практики и сдать сложный международный экзамен.
Наш центр сотрудничает с одной из ведущих организаций в этой области – Autism Partnership. Я на целый месяц летала на стажировку в Гонконг, затем – в Великобританию, где проходила тренинги. Мы несколько раз проводили в России масштабные обучения с супервизорами Autism Partnership.
Наша клиническая модель во многом отражает подход этой организации.
Отмечу, что работа с детьми с РАС требует не только знаний, но и личных качеств: эмоциональной устойчивости, умения работать в команде и искренней любви к детям.
Евгения, что бы вы хотели сказать родителям, которые недавно столкнулись с диагнозом «аутизм»?
Самое важное – не оставаться с этим в одиночку. Родителям прежде всего нужна поддержка: помощь психолога, общение с другими семьями, которые проходят похожий путь. И важно применять лишь те подходы, которые имеют научное обоснование. К сожалению, вокруг темы аутизма существует множество непроверенных методов и спекуляций. Это связано ещё и с тем, что до сих пор неизвестны причины этого расстройства.
И, конечно, нельзя терять время. Согласно исследованиям, наилучшие результаты достигаются тогда, когда ребёнок начинает получать помощь рано: нашему самому маленькому ученику было всего 1,4 года.
Каждый ребёнок с аутизмом (как и каждый ребёнок вообще) уникален. Не стоит сравнивать его с другими – лучше смотреть на его собственный прогресс и шаг за шагом помогать развиваться. Чем раньше ребёнок получает профессиональную помощь, тем больше возможностей для его будущего, именно поэтому для нас так важно не только помогать семьям, но и развивать профессиональное сообщество специалистов.
