Статья Б.Ф. Скиннера. Как найти то, что Вы должны сказать – беседа со студентами.
Название статьи может служить нам заодно и кратким содержанием. Оно начинается со слова «как», об этом и пойдет речь. Наша беседа о проблеме, с которой сталкивается каждый, а решение, которое я предлагаю – пример самоконтроля, в основе которого лежит моя книга «Вербальное поведение» (1957).Поговорим о том, как мы можем управлять нашим вербальным поведением более эффективно. (Замечу мимоходом, что психолингвистика — совершенно иное исследование, в значительно степени структурированное и экспериментальное — дала развитие не имеющей аналогов технологии отчасти из-за того, что она посвящена слушателю в большей степени, чем говорящему).
Вербальное поведение практически всегда начинается с речевой формы. Даже если мы пишем, мы вначале явно или косвенно проговариваем что-то. То, что оказывается на бумаге, похоже на диктант для самого себя. Здесь я говорю именно о поведении написания, более того, о написании на бумаге сочинения или книги по какой-то теме, например, книги об анализе поведения. «О чем» такое произведение написано, сказать сложно, в этом и проблема. Определенные сложные условия становятся причиной вербального действия. У вас есть ручка и бумага – что произойдет дальше? Как вам попасть в точку назначения наилучшим способом?
Имею ли я в виду, что вам следует «поразмышлять» о тех самых условиях, чтобы у вас «возникли идеи» о них? Да, если мы правильно определим термины. В последней главе «Вербального поведения», я утверждаю, что размышления – это просто поведение, и вас не должно запутать, что вербальные реакции не выражают идеи: они сами являются идеями. Поскольку мы рассматриваем набор условий, идеи являются тем «что происходит с нами». Если я забыл ключ от дома и «как-то получилось», что я заглянул под коврик, то это не идея, которая пришла мне в голову, а просто поведение «заглядывания под коврик», и оно происходит при определенных обстоятельствах. Я нашел под ковриком ключ. То, что «выражают» вербальные реакции — это не идеи, предшествующие речи, а некоторая история в прошлом и обстоятельства говорящего в настоящем. Но как нам прийти к наиболее эффективному выражению? Как наше вербальное поведение может быть наиболее релевантным по отношению к проблеме, с которой мы столкнулись?
Сложно рассказывать о том, как правильно что-то делать, не представившись прежде как авторитетное лицо. Спешу сообщить, что я могу писать лучше, чем я пишу, но мне также известно, что я могу писать и хуже. За многие годы я научился извлекать пользу от анализа собственного вербального поведения. Но меня беспокоит, что многое сделано так поздно… Возможно, то, что я изучил, принесет вам пользу, пока вы в более молодом возрасте.
Следующее слово в названии — «найти». Если оно предполагает, что вербальное поведение прячется где-то внутри нас в ожидании быть обнаруженным, то это плохой термин. На самом деле мы не «копаемся в памяти» в поиске забытых имен. Вербальное поведение, как и любое поведение, не находится внутри говорящего или пишущего до своего появления. Я действительно утверждал, что поведение происходит, а не вызывается (is emitted rather than elicited — см. примечание переводчика) чем-то, как при рефлексе, но в то же время мы считаем, что свет излучается нитью накала в лампочке, хотя изначально его и не было внутри лампы в виде света. Возможно, лучшим названием было бы «как преуспеть в высказывании того, что вы должны сказать» («Как сказать это?» — было бы книжным вариантом названия).
Первый шаг – это привести себя в состояние, которое наилучшим образом подходит для вербального поведения. Ламетри считал, что неопровержимым доказательством того, что человек является машиной, является факт, что человек не может ясно рассуждать во время болезни. (В свою очередь Фрейд говорил, что он может писать только в состоянии определенного дискомфорта.) Разумеется, многие писатели подтверждают важность диеты, физических упражнений и отдыха. Декарт, один из героев психологии, говорил, что он спал по десять часов каждую ночь и «лишь несколько часов в году проводил в раздумьях, которые вели к познанию…. Я посвятил всю остальную жизнь расслаблению и отдыху». Хорошее физическое состояние важно для любого вида эффективного поведения, но особенно — для той таинственной формы поведения, которую мы называем вербальной.
Представьте, что вам завтра вечером вам предстоит выступить с концертом на фортепиано в сопровождении симфонического оркестра. Чем вы займетесь в период до этого события? Вы ляжете спать рано, чтобы выспаться. На следующее утро, возможно, вы порепетируете, но не слишком долго. В течение дня вы слегка перекусите, вздремнете, другими словами, постараетесь прийти в наилучшее состояние для вечернего выступления.
Эффективно поразмыслить о сложном наборе условий — намного более трудная задача, чем игра на фортепиано, при этом часто ли вы готовитесь к этому труду подобным образом? Слишком часто вы садитесь поразмыслить уже после того, как вы попробовали все остальное. При этом вас вдохновляет метафора о размышлении, как о способе выражения ваших идей. Идеи уже есть; писатель – это просто репортер.
Как насчет наркотиков? Алкоголя? Табака? Марихуаны? Есть подлинные случаи их продуктивного воздействия на поэзию и прозу, но таких примеров крайне мало в области философской мысли. Элиан Тактик говорил о том, что немцы принимали решения, будучи в состоянии опьянения, но исполняли их в состоянии трезвом; Геродот говорил то же о персах. Другими словами, можно решить интеллектуальную задачу под действием наркотиков или алкоголя, но только если решение будет трезво пересмотрено позже. Несмотря на множество разговоров о расширении сознания, убедительных примеров достоинств наркотиков по-прежнему недостает.
То же относится и к состоянию вашего тела. Так же важны и условия, в которых происходит поведение. Важно удобное место. Оно должно обладать всем, что необходимо для написания текста. Ручки, пишущая машинка, записывающие устройства, папки, книги, комфортный стол и стул. Место должно быть приятным, и в нем должно хорошо пахнуть. Одежда должна быть удобной. Поскольку само пространство контролирует определенный тип поведения, лучше не использовать это же место для других дел.
Также полезно писать в одно и то же время дня. График обязательных работ часто вызывает проблемы, но ранним утром почти всегда можно найти час-другой – время, когда не звонит телефон, и никто не стучит в дверь. Неважно сколько вы напишите, но важно писать каждый день. Как говорили римляне Nulla dies sine linea – ни дня без строки (на самом деле, речь шла о линиях, которые рисуют художники, но правило можно применить и к писателям).
В результате всего этого, окружение почти автоматически пробуждает вербальное поведение. Не нужно никакой разминки. Развивается суточный ритм, обладающий огромной силой. Каждый день в определенное время вы будете очень эффективны в своем серьезном вербальном поведении. Подтверждение этому вы найдете, когда будете путешествовать в других часовых поясах: в привычный час вы почувствуете стремление к проявлению вербального поведения, хотя на часах будет совсем другое время.
В самом начале лучше не стараться сделать слишком много. Окружение не сразу приобретает контроль. Достаточно начать с коротких сессий, возможно, по 15 минут в день. И не стоит сразу гнаться за качеством. Стендаль однажды заметил: «Если бы, когда я был молодым, я бы захотел поговорить с кем-то о своем желании стать писателем, возможно, некто дал бы мне ценный совет «Пиши каждый день по два часа, не важно, гениально это будет или нет». Это спасло бы десять лет моей жизни, потраченных впустую в ожидании гениальности».
Как же проводить остаток дня? Обычно у нас не так много вариантов, поскольку есть другие обязательства. Но обычно у нас есть и немного свободного времени, и золотое правило — не пробовать писать в это время. Может, вы и выдавите еще несколько слов, но цену за них вы заплатите на следующее утро. Греки говорили об умеренности (eutrapelia) – о продуктивном использовании свободного времени. Немного экспериментов с различными видами развлечений помогут выявить, что делает вашу последующую деятельность максимально продуктивной.
Есть одно исключение в правиле «не писать где попало». Вербальное поведение может происходить в разные периоды в течение дня, и важно, чтобы процесс стал постоянным. Записная книжка или диктофон – что-то вроде переносного рабочего кабинета. Иногда вы видите, слышите или читаете что-то значимое, и вы не должны упускать момент. Часто недостаточно сделать короткую заметку с тем, чтобы развить мысль позже: обстоятельства, в которых это происходит, являются наилучшими для описания. Более длинная заметка, сделанная вовремя, часто перерастает во что-то, что теряется, если вы откладываете записи на потом. Первая реакция может быть не самой значимой для данной ситуации, а ваша заметка дает шанс проявиться другому вербальному поведению.
Вы будете сортировать и классифицировать записи по мере появления, и они станут источником самых важных материалов для ваших бумаг или книг. Одна из самых издаваемых и переводимых моих работ Freedom and control of Men ((Skinner, 1955-56), была практически полностью написана в форме заметок. Когда меня попросили написать статью по этой теме, я обнаружил, что она уже почти написана. А недавно я понял, что оставшиеся заметки тоже можно опубликовать отдельно (Skinner, 1980).
С этой точки зрения, метафора о поиске изживает сама себя. Когда вы сконструируете наилучшие возможные условия для создания вербального поведения и научитесь «ловить момент» со случайными вербальными реакциями, вы будет удивлены, чем все это обернется. Нет способа увидеть все свое вербальное поведение до того, как оно произойдет.
Я не говорю о том, как найти то, о чем говорить. Самый легкий способ сделать это – накапливать опыт, путешествуя по миру, читая и слушая, что говорят другие. Высшее образование в этом смысле – это в принципе процесс накопления. Тем же самым являются исследования, изучения и использование по максимуму каждого дня. Я не говорю и о генерировании идей через комбинирование разного материала. Идеи совершенно другого рода приходят, если поиграть с противоречиями и парадоксами. Юный Маркс склонялся к следующему: «мир становится философским в то же самое мгновение, когда философия становится мирской». «То, что рациональное реально, подтверждается противоречием иррациональной реальности, которая противостоит тому, что провозглашает и провозглашает противоположное себе» «После того как историю достаточно долго объясняли суевериями, мы суеверия объясняем историей». Полагаю, Маркс думал, что он нашел что-то, достойное высказывания, игра слов предполагает глубокомыслие, но эта практика опасна.
Следующее слово «Вы». Кто это «Вы», у которого есть, что сказать? Вы, несомненно, представитель рода человеческого, генетически совершенно уникальный, если только у вас нет идентичного вам близнеца. У вас есть личная история, которая абсолютно уникальна. Ваша личность зависит от вашей истории событий. Если историй больше, чем одна, то и сущностей больше, и ни одна из них не может быть вами настоящими. Только писатели выигрывают от многообразия сущностей – в тот момент, когда придумывают персонажей.
Наши различные сущности проявляются, когда мы полны сил или измождены, любим, злимся и так далее. Но, тем не менее, есть смысл спросить, что вы хотите сказать на заданную тему – вы, как индивидуальность. Вы, который существует в течение длительного периода времени. Просмотрев то, что вы уже записали, разобрав заметки, вы освежите свое вербальное поведение в вашей истории (не в вашей памяти!) и тогда, вы, вероятно скажете что-то более уместное по отношению к ситуации или на заданную тему. Очевидно, это будет не просто то, что вы когда-то слышали или читали. Легко написать книгу на основе книг других людей, но это же не будет вашей книгой.
Последние слова – это «должны сказать», и у них, по меньшей мере, три значения. Первое – это вербальное поведение, которое я только что определил; это то, что мы имеем в виду, когда задаем человеку вопрос «а что ты можешь сказать об этом?». Мы просто спрашиваем «Какое вербальное поведение у тебя есть по этому поводу?»
Второе значение – это то, что вы должны сказать в значении, что вам нужно это сказать. Обычно легко понять разницу между тем, что мы хотим сделать и тем, что мы делаем, чтобы избежать последствия «неделания», когда «должны» относится к аверсивному контролю. Нам всем знакомы паузы в беседе, которые должны чем-то заполняться, что приводит к вербальному поведению, посвященному всяким мелочам: погоде, последним новостям, обсуждению чьей-то одежды. Это повод высказаться опрометчиво, не очень грамотно, сказать глупость или найти опечатки в тексте. Подобное аверсивное давление ощущается, когда лектор заканчивает выступление раньше времени. Тогда мы заимствуем вербальное поведение и прибегаем к фразам и клише, которые позволяют потянуть время («Интересно отметить, что…» , «Давайте теперь обратимся к …»).
Результат не всегда будет плох. Многие писатели работали по большей части под аверсивным давлением. Бальзак писал, только когда ему были нужны деньги, Достоевский только в ответ на полученные предложения. Аверсивный контроль может заставить вас работать, но если появятся более приятные переменные, то они и определят то, что вы напишите. Более того, именно такие условия давления писатели описывали как сущий ад; если вы пишете, чтобы избежать последствий «не писания», скорее всего, вам сложно будет противостоять другим формам избегания: налить чашечку кофе, на сотый раз перечесть написанное, заточить карандаши, сделать перерыв.
Во время становления суточного ритма на расписание может повлиять какой-то аверсивный элемент. Не так-то просто каждый раз вставать в пять и садиться писать. Даже если вы и сделаете рабочее место таким привлекательным, что оно само будет являться поощрением для вас, некоторый аверсивный контроль может потребоваться. Но если вы пишете что-то стоящее, другие переменные должны быть более сильными. Позитивные поощрение может быть таким же сильным, как и негативное, но именно оно сыграет свою роль в том, что вы скажете правильным образом то, что должны.
Великое обобщенное поощрение, деньги, обычно слабо обуславливает ваше поведение за столом. Оно слишком хорошо работает в случаях, когда писатель начинает писать только то, что хорошо продается. Слава и престиж обычно сильно отсрочены и слабо обуславливают написание предложений, но могут повлиять на процесс завершения всей книги, если писатель знает, что она принесет ему славу или деньги. А вот что-то вроде фиксации количества слов или предложений может подействовать как поощрение. В течение многих лет часы на моем столе заводились, только когда я включал свет; и я добавлял точку в кумулятивную запись каждый раз, когда часы показывали двенадцать часов. Наклон кривой показывал мне, сколько времени я проводил за работой каждый день (и как губительны были выездные выступления!). Простой подсчет подкрепляет это поощрение. Предположим, что вы работаете два часа в день за столом и пишете в среднем 50 слов в час. Не так уж и много, но это 35 000 слов в год, а книга каждые два-три года – лично для меня это было хорошим поощрением.
Другие мгновенные последствия могут быть более эффективными, когда вы подбираете нужные слова. Когда вы сами удивляетесь сказанному, проясняете какой-то непонятный момент или с удовольствием перечитываете то, что написали, это приводит к тому, что ваше собственное вербальное поведение будет происходить чаще. Самая убедительная причина быть довольным написанным – видеть в нем то, что выдолжны были сказать и сказали.
Нельзя пренебрегать аудиторией как источником поощрения. Как об этом говорил Паскаль «есть те, кто хорошо говорят, но плохо пишут. Критика и упреки других разжигают их и вынуждают находить в себе большее». Если написанное не обращено к конкретному типу читателей, его качество может страдать. Когда выпишите письмо близкому другу, его фотография или теплое приветствие в начале письма могут послужить видимым знаком, определяющим аудиторию. Иногда ваше вербальное поведение усиливается, когда вы прочитали то, что кто-то сказал о вас, слова легко подбираются в теплой беседе. Однажды я пробовал использовать «Физические измерения сознания» Е.Г. Боринга как инструмент для самоконтроля. Я настолько яростно сопротивлялся позиции автора, что мое вербальное поведение было очень сильным после того, как я прочел пару страниц. А в другой во время выступления перед классом моя речь была не очень хороша, пока я не заметил, что один из учеников привел своих родителей на лекцию. Под влиянием новой аудитории мое поведение изменилось очень существенно. Поиск правильной аудитории может сыграть свою роль.
Те, кто пишет ради денег, начинают писать то, что лучше продается, а не то, что они думают на самом деле, и аудитория тоже может иметь чересчур сильное влияние. Однажды я 15 раз подряд читал лекцию, предположительно, одну и ту же по содержанию. У меня было много слайдов, которые задавали общую канву, но постепенно я стал сокращать или упускать комментарии, которые не вызывали интереса и оставлял то, что вызывало смех или какой-то определенный отклик. И к концу цикла лекций мне с большим трудом удавалось сказать что-то стоящее.
То, что вербальное поведение обусловлено разными факторами, хорошо показано наличием расписаний в поведении писателя. График поощрений с фиксированным количеством приводит к эффекту снежного кома: чем ближе ты к завершению какой-то части работы, тем проще работается («проще» значит, что становится меньше избегания и не приходится заставлять себя работать). Написание статей, документов или рассказав, чтобы «заработать на хлеб» переходит на график с фиксированным количеством, и пауза, которая имеет место после получения поощрения, принимает форму абулии, или «неспособности начать что-то новое».
Множество причин может привести к тому, что перестаете писать, или что вам становится трудно продолжить. Когда что-то идет не так, вы не говорите ничего существенного, суть остается запутанной, несмотря на ваши усилия, включается механизм снижения уровня поведения. Может, вы и продолжите, но благодаря контролю аверсивных последствий. Наказание в виде частой критики снижает продуктивность, но учителя часто упускают это обстоятельство, указывая своим студентам на недостатки в работах (Варгас, 1978).
Пресыщение также ослабляет поведение. Многие романисты не рассказывают историю, пока не напишут ее. Точно так же, как невозможно дважды рассказать одну и ту же историю (по крайне мере с таким же эффектом), так и вероятность того, что вы напишите роман, снижается, если вы расскажете кому-то его сюжет. Вынужденное молчание — полезная практика. Механизм пресыщения также срабатывает, когда вы пишите что-то, что вызывает одну и ту же реакцию. Также существует усталость от темы. Иногда человек начинает писать что-либо в превосходных условиях, но постепенно устает от темы. Одно из решений – работать одновременно над двумя темами. Проще написать два небольших раздела для разных документов, чем один длинный по одной теме.
Третий смысл словосочетания «должны сказать» содержит саму суть. В статье « О стихе» (Скиннер, 1972) я сравниваю поэта с матерью. Хотя мать вынашивает ребенка, и мы называем его ее ребенком, она не отвечает за черты его характера. Она дала ему половину генов, но сама она получила их от родителей. Я утверждал, что то же можно сказать и о поэте. Критики, которые отслеживают происхождение стиха, и под каким влиянием он написан, соглашаются с этим, по крайне мере, они учитывают вербальную и невербальную историю поэта. Самуэль Балтер говорил, что «курица – это просто способ для яйца произвести еще одно яйцо», и это относится и к человеку и к поэту. Для литературной традиции поэт – это возможность продолжить литературную традицию. (Во многом это относится и к науке. Психолог — это просто способ для психологии произвести на свет больше психологии).
Но вклад матери ощутим: она питает, защищает и дает рождение ребенку, то же делает ученый и психолог. Существует процесс вербального созревания. Ваша история, как и писатель, испытывает потребность в структуре и в аргументации поведения, которое возникает из нее. Предложения и параграфы не прячутся внутри вас в ожидании рождения. Вы обладаете неким поведением в форме полуфабрикатных предложений, и часто от вас требуется чуть большее, чем просто произнести их, но это не является «поиском того, что вы должны сказать».
Новая ситуация может в десятки а то и в сотни раз увеличить количество вербальных реакций, которых не было до этого, и которые взаимно усиливаю друг друга. Эти реакции могут быть не очень хорошо организованы. Связи между ними могут быть неочевидными. Они могут произвести слабый эффект на читателя, который не пережил подобную историю или не сталкивался с такой ситуацией. При этом они могут эффективно взаимодействовать и быть упорядоченными. Вот что происходит, когда вы сочиняете предложения, параграфы, а в итоге и книгу. Только в этом случае ваше вербальное поведение приведет читателей к успешным действиям или к менее активному, но все же «поведенческому» пониманию того, что вы говорите.
Вербальное поведение (Скиннер, 1957) описывает определенный порядок всех этих этапов. Первая часть описывает виды вербальных оперантов, производимых благодаря различным обусловленностям поощрений. Они являются чем-то большим, чем просто структура, поскольку могут подкрепляться поощрением, но они еще не являются утверждениями. Вторая часть описывает, как они преобразуются в эффективное вербальное утверждения по мере того, как их доказывают, отрицают, категорируют посредством вербальных реакций читателя. Таким образом, писатель упорядочивает материал, который возник в некой ситуации, и из него образуются предложения.
Я сформулировал следующие правила, которые могут помочь найти то, что вы должны сказать.
Правило 1. Не торопитесь с сочинением «прозы». Вербальное поведение, вызванное вашим окружением, еще не существует в виде предложений, и, если сразу вы начнете сочинять предложение, многое будет не важным по отношению к окончательному продукту. Если вы слишком торопитесь сочинять, вы произведете много мусора, который позже придется выкинуть. Важными частями того, что вы должны сказать, проще манипулировать, пока они еще не стали частью предложений.
Правило 2. Обозначайте значимые связи между вербальными реакциями с помощью содержания. Хорошо помогают большие лист бумаги (22х34, например). Окончательный вербальный продукт (предложение, параграф, глава, книга) должен обозначаться линией – с небольшими ответвлениями – но переменные, которые влияют на поведение, располагаются в разных областях. Нумерация частей вашего сочинения в десятичной системе хорошо помогает создавать ссылки и временные индексы, а также помогает видеть связь между различными частями текста. По мере того, как кусочки вербального поведения перемещаются с места на место, возникают нужные связи между ними, и вот тогда можно переходить к «прозе».
Правило 3. Составьте первую часть всего произведения, не слишком заботясь о пунктуации. «Полный вперед, и к чертям знаки препинания». (То, насколько тяжело вам это дастся, зависит от того, насколько аверсивным был контроль над вами во время обучению вас письму). А уж когда предмет вашего высказывания будут изложен наконец в виде текста, пожалуйста, перепишите все заново, удаляя лишние слова, более связно формулируя предложения, делая необходимые перестановки и так далее. На этой стадии уместно попросить совета по поводу стилистики. Я сам перечитывал «Современный американский» Фоллета два или три года.
Есть давнее разделение на сочинения эмоциональные и логические (ecstatic and euplastic composition — см. примечание переводчика). Были времена, когда люди восторгались эмоциональным вербальным поведение (импульсивное, не обоснованное), поскольку оно казалось более искренним, менее вымышленным. Это может быть особенно уместным для поэзии и некоторых видом прозы. Но написание текста на более сложные темы предполагает полностью сформулированные адекватные высказывания. Ни филогенетически ни в процессе развития вербальное поведение не эволюционировало до такой степени, чтобы сложная комбинация личной истории и текущей ситуации привели к пассажу, вызывающему должный эффект на читателя. Только очень умелое логическое управление вербальным поведением может подойти для такой цели.
Возможно, мне стоит сделать одну оговорку. Вне всяких сомнений, другие люди могут прийти к эффективным высказываниям более быстро. Им не нужно так кропотливо работать над тем, чтобы сказать что-то важное. Мне и самому не приходилось так долго трудиться над этим в молодости. Я просто рассказываю вам, как я достиг успеха в том, чтобы говорить то, что нужно. Конечно, я бы хотел сказать больше и красивее, и я бы хотел более четко высказываться о том, о чем должен говорить. Но невозможно рассказать вам все необходимое. Двух одинаковых людей не существует; ваши личные истории приведут вас к разным реакциям. Вам придется выработать собственные правила. Как и в любом применении поведенческого анализа, секрет успешного контроля над своим вербальным поведением в понимании, что же оно из себя представляет.
Ссылки на литературу:
Follett, Wilson. Modern American Usage, New York, 1966.
Skinner, B. F. Freedom and the control of men. American Scholar, Winter 1955-56.
Skinner, B. F. Verbal Behavior. New York, 1957.
Skinner, B. F. On «having» a poem. Saturday
Review, July 15, 1972. Reprinted in Cumulative Record. New York, 1972.
Skinner, B. F. Notebooks. Englewood Cliffs, N. J., 1980. Vargas, J. S. A behavioral approach to the teaching of composition. Behavior Analyst, 1978, 1, 16-24.
Примечание редактора журнала «Анализ поведения»:
«Поведенческий анализ» обычно не публикует беседы. Однако учитывая поучительную природу этого текста и вероятность того, что статья выглядела бы излишне претенциозно для профессионалов в этой области, формат «беседы» показался самым подходящим. Это не новое правило, а исключение из старых.
All Rights Reserved © 2015 ABAI, reprinted/adapted with permission.
Опубликовано с разрешения ABAI.
Б.Ф. Скиннер, Гарвардский университет
Журнал «Анализ поведения» 1981, 4, 1-7, №1 (Весна)
Перевод: Евгения Чульжанова.
_____________________________________________________
Примечания переводчика.
Cпецифические термины “emit” и “elicit” введены самим Б.Ф. Скиннером; в контексте анализа поведения не имеют эквивалента на русском языке.
Ecstatic and euplastic composition — специфические термины, используемые Б.Ф. Скиннером ( см. Skinner, B. F. Verbal Behavior. New York, 1957, глава 15). Вербальное поведение, которое подверглось редактированию, тщательному рассмотрению Скиннер относил к euplastic, а спонтанное, «без правок» — к ecstatic.
